О гендерной амбивалентности и моде// About gender ambivalence and fashion

2010-05-07-givenchy02

Сразу хочется отметить, что в вопросе гендерной амбивалентности будут те, кто за, против и безразличен. Я скорее отношусь к тем, кто безразличен. Все-таки во время учебы и работы я часто сталкивалась с людьми нетрадиционной ориентации. Больше половины учащихся и даже мои преподаватели относились к данной группе. Но это никого не волновало. Они знают свое дело, безумно талантливы, интересны, разносторонни и образованны.

По некоторым и сказать, что они предпочитают людей своего же пола, трудно, пока они резко не начнут вдаваться в темы красоты или новой женской коллекции туфель Prada. Но что для меня самое важное — они не кричат на каждом углу о своих предпочтениях.

Точно также, с начала веков от Микеланджело до Александра Македонского, мужчины предпочитали женщинам мужчин или же были бисексуальны, но сегодня мы вспоминаем их подвиги и достижения намного чаще, чем их любовников. Но времена меняются, гендерная амбивалентность становится причиной для создания трендов, и если одни на самом деле рождены не в своем теле, то другие просто следуют тренду и  вседозволенности нашего времени.

Такие тенденции не сложно заметить. Рассмотрим хотя бы изменения в Gucci: изначально сильный, независимый, гетеросексуальный стиль каждой из коллекций перешел в гендерно амбивалентный мальчишески-девичий. Притом это мало похоже на психологическое половое решение, больше  — на игру на один день, где сегодня «я мальчик, а ты девочка», а завтра наоборот.

И тут идет речь не о феминизации мужчин, а о размытой разнице между мужчиной и женщиной. С другой стороны, хоть новые коллекции Gucci под руководством Алессандро Микеле и перестали отстаивать уверенную и соблазнительную сексуальность, в них отражаются новые черты после ребрендинга: романтизм и красота. Именно красота, которая сменила кричащий секс. Коллекции стали больше подходить тем, кто читает книги, а не позирует возле бассейна, они возвращают нас в воспоминания о прошлом.

Как говорит сам Микеле о коллекции: «Моя идея мужественности — это красота. Если ты хочешь быть красивым, то ты можешь делать это так, как ты хочешь. Эти коллекции дают вам право выбора быть тем, кто вы есть». И чаще всего эта гендерная амбивалентность проявляется с мужской стороны: юношеской и поэтичной.

Взглянуть хотя бы на последнюю кампанию женской коллекции Весна/Лето 2016 Гальяно для Maison Martin Margiela Avant-Première: видно, что девушка выглядит намного мужественнее, чем парень, в ней больше силы, а в парне больше нежности. В последнее время мужские недели моды стали интереснее, чем женские, и они начали задавать тенденции именно женским коллекциям.

Ï

At once there is a wish to note that in the question of gender ambivalence there will be those who are against and who are indifferent. I rather identify myself as an indifferent one. After all, during studies and working time I often faced people of nonconventional orientation. It was more than a half of students and even my profs. But it did not bother anyone. These people know their business, are madly talented, interesting, versatile and educated.

It is even difficult to identify those who prefer people of their own gender until they inthusiastically start deeping in the subjects of beauty or a new female collection of Prada shoes. But this is the most important for me — they don’t shout out at every corner their personal preferences.

In the same way, since the beginning of centuries from Michelangelo to Alexander of Macedon men were preferring men or were bisexual, however, today we remember their achievements more often than their lovers. But time has changed, gender ambivalence became the reason for trend creation and if some people were really not born in their real body, others simply follow a trend and permissiveness of the time.

It is not that difficult to notice such tendencies, consider at least changes in Gucci: initially strong, independent, heterosexual style of collections passed into gender ambivalent boyish and girlish style. Besides, it is only a little similar to the psychological sexual decision, it is more the game for one day where today “I am a boy, and you are a girl”, and tomorrow is vice versa.

And this is not about feminization of men but about an indistinct difference between the man and the woman. On the other hand, the new Gucci collections under the leadership of Alessandro Michele ceased to defend sure and seductive sexuality but after rebranding they reflected the new features: romanticism and beauty. Beauty, which replaced the loudly shouting sex. Collections began to suit more those who read books rather than pose near the pool, they return us in our memories of the past.

As Michele speaks about his collection: “My idea of courage — is beauty. If you want to be beautiful, you can do it as you want. These collections grant to you an option to be who you really are”. And more often this gender ambivalence is shown from the male part: youthful and poetical.

Take a glance at least at the last advertising campaign of the female Spring/Summer 2016 Galliano collection for Maison Martin Margiela Avant-Première: it is visible that the girl looks much more courageous than the guy, she is stronger and the guy is more tenderness. Recently men fashione weeks became more interesting than women and they started setting trends to female collections.

maison-margiela-avant-premiere55763

Строгие линии и ограниченные формы преобразовались в расслабленное новое течение и разнообразие невозможных ранее сочетаний тканей, фактур и фасонов, это лайт-версия возврата в эпоху королей, где мужчины ходили на каблуках и пудрили лица.

Казалось бы, эти тенденции можно отнести к моменту, когда появилась бисексуальная одежда. Или сказать, что все это движение идет к андрогинности и гендерной нейтральности. Но ведь переход начался еще раньше, хотя и имел немного другой характер.

Андрогинность начала появляться в моде с коллекциями Chanel времен самой Коко Шанель. Ее смелость носить мужские костюмы и ее мальчишеская внешность, несмотря на истинную женственность, дали толчок формированию андрогинности.

После, в 1965 году Ив Сен-Лоран представил мужской костюм в женской коллекции. А далее андрогинность стала просачиваться в моду как в классике, так и в авангарде: у Армани и Ямамото. Андрогинность стала проявляться в обществе индивидуалистов, ищущих себя не внутри, а проявляя себя снаружи.

Вспомним рекламную кампанию Givenchy 2010 года. Гомосексуализм в ней уже тогда имел зачатки, но делал это достаточно ненавязчиво, хоть и провокационно, но при этом женщина оставалась женщиной. А теперь взглянем на рекламную компанию Dolce&Gabbana 2011 года, где уже однополые отношения разделяют женщин на мускулинных и фемининных. Но ведь это игра: отношение к себе стало игрой в мужчин и женщин, мы перестаем быть теми, кем рождены, в силу гедонического эгоизма.

Ï

Strict lines and limited forms were transformed into the weakened new wave fashion and a variety of combinations of fabrics, features and styles that was impossible earlier now is the light version of returned era of kings where men wore heels and had powdered faces.

It would seem that these tendencies could be returned to the time where bisexual clothes were first appear. Or to tell that this movement goes to androgyny and gender neutrality. But after all, transition began even earlier, though had other character.

Androgyny started appearing in fashion with the Chanel collections of Coco time. Her courage to wear men’s suits and boyish appearance, despite true feminity, gave an impetus to androgyny formation.

After, in 1965 Yves Saint Laurent represented a men’s suit in a female collection. And further androgyny began penetration into fashion both in classic and avant-gard fashion: at Armani and Yamamoto. Androgyny began to be proved in the company of individualists searching for themselves not inside but outside.

Just remember an advertizing campaign of Givenchy in 2010. Homosexuality did already have the rudiments at that time but it was unostentatiously, though provocative but thus the women remained women. And now we will look at the advertizing company of Dolce&Gabbana in 2011 where already same-sex relationships divided women into masculine and feminine. But after all, it is a game: the attitude towards ourselves became the game in men and women, we stopped being those whom we were born owing to gedonistic egoism.

oZ-0RJjBA2o

Сегодня свобода выбора и свобода в целом оправдывают поведение, которое часто формируется в результате избытка и вседозволенности, особенно сексуальной вседозволенности, которая зачастую становится аморальной. Я выступаю за отношения, будь они гетеро- или гомосексуальные. Я безразлична к данному вопросу, пока это остается личной жизнью любого и не афишируется на каждом углу.

Но когда это диктуется свыше и преподносится как новая норма поведения — это дико. Дико даже не для нас, сформировавшихся личностей, а для формирующихся детей и молодежи, которые смотрят на рекламные кампании известных всему миру брендов и думают, что так правильно. И если реклама — это игра в половые отношения, то некоторые действительно всю жизнь могут страдать из-за жизни в чужом теле.

У меня в руках уже известный всему миру журнал Vanity Fair, номер с названием «Call me Caitlyn». На обложке — взрослая женщина в бельевом боди. Казалось бы, ничего удивительного, если бы не одно «но»: эта женщина — мужчина. Вернее, недавно Кейтлин была Брюсом Дженнером, Олимпийским чемпионом по триатлону 1976 года и по совместительству отчимом Ким Кардашьян и отцом Кендалл и Кайли Дженнер.

Ï

Today the freedom of choice and freedom in general justify behavior which is often formed as a result of surplus and permissiveness, especially sexual permissiveness, which often becomes immoral. I support the relationships: hetero or homo-sexual. I am indifferent to that matter while it remains in private life and is not being advertized at every corner.

But when it is dictated from above and presented as a new standard of behavior — it is wild. Wild even not for us, formed individualistic grown ups, but for the children and youth who look at advertizing campaigns and think that this is correct and right. And if advertizment is a game of sexual relationships, some people really suffer because of life in others bodies.

I have in my hands already worldwide famous Vanity Fair, called “Call me Caitlyn”. On the cover — the adult woman in linen baud. It would seem that there is nothing surprising, if not one “but”: this woman is a man. Or better say, recently Caitlyn was Bruce Jenner, the Olympic champion in a thriathlon of 1976 and Kim Kardashian’s stepfather ( father of Kendall and Kylie Jenner.)

Untitled

Всю жизнь он страдал из-за осознания, что он женщина в мужском теле, но боялся признаться в этом окружающим. Несмотря на эти факты, он был трижды женат и имеет шестеро детей. Наконец, в возрасте 65 лет Брюс сделал пластические операции и признался, что на самом деле он Кейтлин. Хотя свое становление как женщины он начал гораздо раньше: еще с гормональной терапии в 80-х.

Теперь Кейтлин на обложке Vanity Fair, которую делала сама Энни Лейбовиц, внутри журнала – рассказ на 22 страницы, а совсем скоро запускается реалити-шоу о том, как именно Брюс становился Кейтлин, гонорар за которое составит 75 млн $.

Но таких историй по всему миру очень много, притом что мужчины часто полностью становятся женщинами, а ведь Кейтлин оставила свою мужскую половую систему.

Можно говорить, что это реклама. Брюсу всегда уделяли мало места в шоу «Светская жизнь семейства Кардашьян», а теперь он почти затмил саму Ким. Можно говорить, что это пример того, как не нужно бояться того, кто ты есть на самом деле. Но надо ли об этом так кричать?

Безусловно, данность нашего времени — это выбор быть тем, кто ты есть или кем ты хочешь стать. Но иногда появляется ощущение, что скоро именно гетеросексуальные люди будут чем-то неординарным на страницах журналов.

Ï

All his life he was suffering because of understanding that he is a woman in a male body, but was afraid not to be understood by the people around. Despite these facts, he was three times married and has six children. At last, at the age of 65 years Bruce performed plastic surgeries and admitted that actually he is Caitlyn. Though the formation began much earlier: hormonal therapy started in the 80th.

Now Caitlyn is on a cover of Vanity Fair which was done by Annie Leibovitz, with a story on 22 pages, and very soon starts her reality show about how exactly Bruce became Caitlyn ( the fee for which will be $75 million)

But there is a lot of such stories worlwide, besides that men often completely become women. After all, Caitlyn left the men’s sexual system.

It is possible to say that this is an advertizment. Bruce was always given not enough space in  “the Kardashians”, and now he almost eclipsed Kim. However, this is an example of how it is necessary not to be afraid of who you actually are. But whether it is necessary to shout out it so loudly?

Certainly, the reality of our time — is the choice to be who you are or whom you want to be. But sometimes there is a feeling that very soon heterosexual people will be something extraordinary on the pages of magazines.

bailabambalina

Brand Manager in Fashion and Luxury Goods and Blogger

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out /  Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out /  Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Change )

Connecting to %s